Мгла над Днепром

21 июня 2019, 10:04 1512

Что ни день – радио, телевидение, газеты приносят нам новости с Украины одну хуже другой. И так – все последние пять лет, если не больше… В жутком сне не приснится то, что мы видим в телевизионных репортажах с места событий. 

Богдан Чуйко

Люди, в мирное время, средь бела дня подло убитые снайперами в центре столицы Украины – в Киеве, на Майдане. Люди, в мирное время заживо сожжённые под улюлюканье нацистов-бандеровцев в центре Одессы, в Доме профсоюзов. Люди в Донецке и Луганске – не отряды ополчения, а мирные жители: женщины, старики, дети, – погибшие или получившие страшные увечья в результате артиллерийских обстрелов их территорий, их жилищ со стороны ВСУ… Это нормальная жизнь? Это суливший благополучие и покой народам ХХI век? 
Но лишённые стыда и совести никаких извинений, никакого раскаяния, тем паче – покаяния распоясавшиеся бандиты не приносят. Напротив, бесноватое племя «правого сектора» устраивает лишь новое глумление над Россией и «москалями», без вины виноватыми в политических и экономических проблемах соседней страны, проводит торжествующие факельные шествия по ночным запуганным городам «неньки-Украины» и захлёбывается от яростного желания запретить в обществе русский язык. 

Откуда такая лютая ненависть? За что? Да разве ответят на эти вопросы старательно переименовывающие свои улицы и площади, скандирующие гитлеровские лозунги, уничтожающие памятники изуверы? 
Под слащавые напевы вершителей провокаций о «декоммунизации» и «десоветизации» идёт избавление не от прежней символики, а от общей истории двух братских стран. Последней (хотя, последней ли?) каплей издевательства над людьми и здравым смыслом стал снос нацистами в Харькове бюста маршалу Победы Георгию Константиновичу Жукову на проспекте, некогда носившем его имя. Конечно, громивший и не такое второсортное отребье прославленный Маршал и с небес чхать хотел на жалкие потуги недобитых попугаев вычеркнуть его из истории. Но потомки? 
Те, кто из небытия поднимает на щит Бандеру и его приспешников, выдавая их, а не партизанского генерала Ковпака, полководцев-военачальников Москаленко, Конева, Рыбалко за героев Украины. Кто старательно прячет, замазывает кровавые следы бандеровцев, сжигавших людей в белорусской Хатыни, в Дахау, Освенциме и Треблинке, кто участвовал в массовом расстреле гражданского населения на берегу Днепра – в Бабьем Яре, кто оставил после себя сотни жертв даже в своих краях, на Львовщине, в Галичине и Закарпатье… Жутью прославился тогда их нацистский батальон «Нахтигаль», что в переводе значит соловей…
В годы войны, провозглашая перед тёмным сбродом рядовых боевиков-наймитов такие же, как сегодня, демагогические лозунги о спасении великой, соборной, самостийной Украины, верхушка тесно связанных с Гиммлеровским абвером главарей вершила только грязные, только постыдные и нечеловеческие дела. Бывший петлюровский полковник, агент немецкой разведки Андрей Мельник, любимец английской СИС – Сикрет Интеллинджес Сервис – Степан Бандера, а с ними вместе Рико Ярый, Николай Лебедь, Ярослав Стецько и головорезы рангом пониже да пожиже меньше всего думали о судьбе Украины, её будущем политическом устройстве, экономике и идеологической направленности. Да и откуда было родиться государственным заботам в головах фашистских холуев? Их обуревало иное: беспощадная драка за личную власть, схватки за гетманскую булаву в ОУН – организации украинских националистов, хваткая, по-волчьи жестокая борьба на этом пути, вплоть до физического уничтожения друг друга. Всё по канонам звериной стаи. 
А если говорить о подлинных защитниках и освободителях многострадальной, оккупированной фашистами Украины, то спасали её от рабства вместе со всем советским содружеством и боевыми частями Красной Армии 4,5 миллиона жителей Украинской Советской Социалистической Республики. Два с половиной миллиона славных сынов и дочерей украинского народа были награждены орденами и медалями, свыше двух тысяч удостоены высокого звания Героя Советского Союза. На немеркнущие скрижали истории занесены имена героев «Молодой гвардии» из украинского Краснодона, боевой рейд партизанской армии Сидора Артемьевича Ковпака от расположенного в Сумской области маленького городка Путивля до горных австро-венгерских Карпат, бесстрашие советского разведчика Николая Кузнецова, лично уничтожавшего во Львове и Ровно фашистских бонз – мучителей народа, лётчиков-асов сибиряка Александра Покрышкина и украинца – черниговца Ивана Кожедуба.

Но мы не вправе забывать о том, что «безбатченки» – люди без Отечества – из породы реальных и потенциальных убийц, повернув в суровую пору войны оружие против наших отцов, дедов и прадедов, живут и поныне. 
Пригрелись в Америке, Канаде, Парагвае – там, где долгие годы прятался жуткий нацистский палач, врач-изувер Менгеле, практиковавший дикие опыты над беспомощными узниками фашистских концентрационных лагерей… Живут и на Украине. (В Украине). Путаные тропы одного из таких «лесных братьев» протянулись и к нам, в Мичуринск…
 
* * * 

В начале 1980 года мне, в ту пору молоденькому корреспонденту «Мичуринской правды», позвонил помощник прокурора города, мой добрый знакомый Борис Александрович Гробов.
– Очень занят? А то подходи, у меня здесь для тебя интересный материал…
– Знаешь, что такое выемка документов? – был первый вопрос Бориса Александровича. – Понятно… Вот, смотри.
И на стол передо мной, ахнувшим от удивления, легли заметно тронутые временем, но абсолютно подлинные, достоверные в основе своей, пожелтевшие и порыжевшие, хранящие 40-летней давности печать (и печаль!) военной поры документы – строго пронумерованные, помеченные визами высокого чекистского начальства, с интригующим грифом «Секретно», «Совершенно секретно», «Для служебного пользования»… Нужно ли говорить, что я на добрые два месяца, выкраивая редакционное время, как только мог, с головой, что называется, запоем, погрузился в их прочтение, ознакомление, изучение. Много записывал, соблюдая сразу поставленное условие помощником прокурора города: никакие копии не снимать, с собой из документов ничего не выносить… (Правда, под конец, сжалившись над моим рабским корпением над грудой бумаг, кое-какие фотокопии сделать Борис Александрович всё-таки разрешил. Как же они мне потом пригодились при написании вошедших в разные книги и журналы рассказов, повестей и романа!..)

* * * 

Страшная картина открывалась в ворохе тех архивных бумаг, где основной неприглядной фигурой проглядывал некто Чуйко Богдан Михайлович. Не рядовой боевкарь, а командир сотни – сотенный лесной бандеровской боёвки. Это он, уроженец Станиславщины, 1919 года рождения, получивший школьное образование при Советской власти, по наущению бандеровских референтов (они любили давать себе такие пышные названия) с начала войны сколотил крупную бандитскую шайку, терроризировавшую местное население не месяцы – годы, пока хозяйничали у власти гитлеровские захватчики. Подлая бандитская свора по мере приближения Красной Армии пряталась от облав по схронам, чердакам, погребам и подвалам, выползая по ночам на убийства и грабежи. Как и все трусливые шакалы, в открытые боестолкновения с регулярными частями красноармейцев «лисови браты» не вступали. Промышляли нападениями на отставшие продовольственные обозы, медицинские санбаты, выслеживали, ловили, добивали раненых бойцов и командиров, издевались, как только могли, над заброшенными в тыл разведчиками-парашютистами, девчонками-радистками. А преступные деяния вожаки боёвок, начиная с сотенных, тщательно протоколировали, расписываясь в предупреждении «Центрального провода» – за разглашение тайны – смерть и ставя в конце допросов приговор обречённым: «Ликвидированы». Чуйко подписывал смертные вердикты вначале кличками Богдан, Рыбак, Черемшина, а затем и кодовым цифровым номером 396. Предчувствовал, как и все крысы: расплата неминуемо настанет. Лучше зашифроваться. 

От рук Черемшины погибли попавшие к нему в хитро расставленную ловушку раненые, обессиленные изнурительными боями партизаны отряда Игната Кулагина. 

Зверским пыткам был подвергнут комиссар отряда, как на грех, заболевший при длительном пешем переходе малярией красавец-парень лейтенант Сергей Артамонов. Особое удовольствие испытал Чуйко и его подручные, устроив засаду двум девушкам-радисткам. Пытал их, несчастных девчонок, в глухом сарае собственноручно «друже провиднык» с таким усердием, что даже видавшие виды бандиты выбегали на воздух, выблеваться, не в силах видеть, как озверевший сотенный накидывает петлю-удавку на шеи не способных к сопротивлению жертвам… Так же погибла семейная чета скрывавшихся в лесах поляков Яна и Брониславы Завадских. Были расстреляны только потому, что они поляки, не принявшие нацистский режим. Геройски погибли, отстреливаясь до последнего патрона в стенах, как позже выяснилось, продажной хаты разведчики-красноармейцы Бондаренко и Ершов…
Десятки, десятки, сотни смертей сеял не расстававшийся и ночью с трофейным ППШ человечек маленького роста с антрацитовыми недобрыми глазёнками и усиками щёточкой, напоминавшими усики Адольфа Гитлера. Пойманный нашими «ястребками» (бойцами истребительных отрядов) зимой 1944 года тот самый сотенный Богдан Чуйко. Прикинувшийся на первом допросе следователя СМЕРШа всего лишь рядовым интендантом, «гвынтивки» (винтовки) в своих руках не державшим, а занимавшимся – 
и то по принуждению под страхом смерти – лишь сбором хлеба, сала да самогонки для грозивших ему страшными карами боевкарей… 
Помещённый до выяснения обстоятельств под ненадлежащий надзор Чуйко морозной ночью бежал. Прятался в поле в стогу снега, где и был обнаружен с обмороженными ногами. После госпиталя нашлись и бесспорные улики, и свидетели его злодеяний, к сожалению, далеко не все, а то быть бы ещё тогда главному бандиту там, куда он сам отправлял невинные души… А так – получил лишь 15 лет с отбыванием наказания в Красноярской ИТК строгого режима. 
Но бандитское нутро, извечная страсть к подлости, хитрости и обману не давали ему покоя и по выходу на свободу. Каким-то образом, скорее всего, через жену, очутившись в Мичуринске на скромной должности инженера-сметчика в тресте «Мичуринсксельстрой», он афёрами, с привлечением фиктивных документов стал хлопотать о получении повышенной пенсии в расчёте на то, что никто его прошлое проверять не станет. Бандит ошибся. Бдительный начальник горсобеса Николай Павлович Гурьев, усомнившись в существовании некого штатского строительного треста под «конспиративным» наименованием «Почтовый ящик (П/Я) 120», где, якобы, не щадя живота своего, трудился десятником и прорабом претендент на персональную пенсию Чуйко, послал в Сибирь запрос… 

И последующие беседы с Черемшиной проходили уже в стенах городской прокуратуры, где ему – строго по закону – был выдан вначале документ на задержание, затем ордер на арест и содержание под стражей.

Чуйко и в Мичуринском городском суде (дело рассматривал ныне, к сожалению, покойный судья Валерий Анатольевич Карускевич) хитрил, врал, изворачивался – о чём-то постоянно перешёптывался с женой, передавал ей заранее приготовленные записки… Но приговором суда пять лет колонии изощрённый рецидивист получил. Сидел в клетке угрюмый, беснующийся, нахохленный, зло сжимая гладко выструганный орехового цвета бадик – эх, думалось, наверное, ему, мне бы сейчас в руки вместо этой трости да автомат… Никого бы не пощадил. Как наказывал всем своим верноподданным из УПА и ОУН идейный фюрер Степан Бандера: «Наша влада повынна буты жорстокою владою!». («Наша власть должна быть жестокой властью!») Колокола сожжённой вместе с людьми Хатыни и пропитанные кровью людской пески Бабьего Яра не забудут кликушеские призывы карлика Бандеры, для придания себе солидного роста подкладывавшего в башмаки утроенные стельки…

* * * 

Мои детство и юность – до призыва в армию – прошли на Украине, в прекрасном городе Сумы. Областном центре, частично граничащем с Курском, удобно расположенным между Харьковом и Полтавой, где неспешно несёт свои воды впадающая в Днепр речка Псёл. В те светлые, никакой междоусобицей не омрачённые годы на здании облпочтамта, что напротив нашего дома старой постройки, где в тесноте да не в обиде мирно и весело жили дети разных народов – русские, украинцы, евреи, армяне, где общими были и свадебный стол, и тризна, красовался поистине интернациональный лозунг: «Живы, Украино, радяньска держава, в едыний родыни народив-братив!» – «Живи, Украина, советская держава, в единой семье народов-братьев!». Братьев. Братив…
Так пусть же поскорее развеется зловещая мгла над великим Днепром, воспетым Гоголем и Шевченко, запечатлённым на полотнах во всей красе кистью Куинджи и воплощённым в музыке лучшими композиторами России и Украины. «Ой, Днипро, Днипро, ты широк, могуч, над тобой летят журавли»… Это журавли России, с миром и напоминанием о многовековой дружбе передают на своих крыльях сердечный привет братской Украине. Желая одного: да пребудет, наконец, мир и покой между Днепровскими кручами и Волжскими утёсами ныне, присно и во веки веков! 

P.S. Когда этот материал готовился к печати, пришло сообщение, что Харьковская Рада приняла решение возвратить нынешнему проспекту Петра Григоренко прежнее название – Маршала Жукова. Дошли молитвы до Бога? Или Георгий Константинович Жуков одержал очередную Победу? В любом случае есть чему порадоваться!