Один из последних журналистов романтиков

27 февраля 2009, 23:00 2550

Печальная новость не слишком весёлого начала нового 2009 года. Печальная, надеюсь, не только для меня лично. Нет больше в неотвратимо редеющем моём поколении мальчишек, родившихся перед Великой Отечественной, Григория Шифрина. Он был блестящим журналистом и яркой личностью. Может, это и определило качество его творчества, настоящего, без кавычек, рыцаря пера, как иногда для нынешних непонимающих звучит старомодное, не без романтического оттенка, выражение.
 …осень такого далёкого, что становится не по себе, 1958 года. Я первокурсник историко-филологического факультета Мичуринского пединститута. После "добровольно-принудительного" увольнения с флота с гражданской одеждой дело обстояло неважно, и я обошёлся офицерской формой. Точнее, наполовину. Флотские широкие брюки с цивильным пиджаком, фуражка с крабом, чёрная шинель со следами лейтенантских погон. Не я один такой. Половина ребят нашей группы - вчерашние солдаты или офицеры. Тогда как раз состоялось хрущёвское сокращение Вооруженных сил. И парни вроде меня, не теряя времени, подались в институты. Благо принимали нас вне конкурса.
 
Первый день занятий. После лекций, не сговариваясь, несколько уже перезнакомившихся переростков (мне 23, были новички и постарше, даже лет 30) пошли отмечать это событие. День был прекрасный. Осень стояла из настоящих золотых, пушкинских.
 
Самый старший, и возрастом и курсом, был уже на третьем из пяти, Андрей Сонин после того, как мы ударили по карманам и убедились, что звенит, предложил, не мудрствуя лукаво, завернуть на рынок благо что рядом. Как раз наступил сезон арбузов. Мы выбрали самый крупный. 
 
И вот сидим под липами за церковной стеной на бетонных глыбах, уже изрядно заросших травой. Хорошо, понятно, сидим… 
С того дня и завязалась наша с третьекурсником Гришей Шифриным долгая дружба.
 
Нет, не одно только то достопамятное арбузное сидение определило её. Мы оба писали стихи, даже печатались. Я начинал ещё школьником. Продолжил курсантом, затем сотрудничал по месту службы с газетой "На страже Заполярья". Поэзия, журналистика. Гриша давно уже был своим человеком в городской и районной газетах, областной печати. Если найдётся любознательный, пусть пороется в каталожных ящичках городской центральной библиотеки за годы начиная этак с 1957-1958. Обязательно отыщется карточка с репортажами и статьями Гриши Шифрина. 
Общительный, остроумный Гриша Шифрин вместе с Андреем Сониным, аристократом духа и по рождению (голубая кровь потомка русской дворянской семьи), библиофилом, знание и понимание литературы которого ценил и старший наш друг фронтовик, кандидат филологии Леонид Григорьевич Яковлев, наш педагог, и несколькими другими "арбузными сидельцами" был душой нашей славной компании. Со студенческих лет до седых наших волос.
 
В прошлом году ему исполнилось 75. К этому времени он давно уже был старожилом столицы Черноземья - Воронежа. Мне довелось один очень для меня значимый год работать с ним в газете Воронежского отделения ЮВЖД "Вперёд". Родившийся в Белоруссии в самый год голодомора Григорий Матвеевич учился на военного лётчика в Мичуринске. Здесь окончил педагогический институт. Стал сотрудничать с городской, районной, областными газетами и радио ещё в студенческую пору. У нас, в Мичуринске, и заработал право получить билет члена Союза журналистов СССР. Перебравшись в Воронеж, заявил о себе как об одном из талантливых нештатных корреспондентов общесоюзной газеты "Гудок", справедливо считая честью для себя оставить в ней след: ведь некогда в "Гудке" начинали Булгаков, Ильф и Петров.
 
И, конечно же, поэзия. Григорий - соавтор пяти коллективных поэтических сборников. Лауреат областных журналистских премий им. Михаила Ольминского и Андрея Платонова. Лауреат (совместно с воронежским композитором Владимиром Беляевым) Всероссийского конкурса патриотической песни. Почётный железнодорожник…
В одном из пяти воронежских сборников, собравшем под одной обложкой стихи Андрея Платонова, Анатолия Жигулина, поэтов Черноземья прошлого и сегодняшнего времени, вместе с Гришиной вышла и моя поэтическая подборка. Этому доброму поводу я в стихах посвятил такую надпись на книге "Любовь моя, железная дорога". Тогда это был мой подарок ему к юбилею. А ныне, когда судьба выдала ему билет в один конец, - моё с ним, и не только с ним, прощание.            
 
…Вдруг в предзимнюю нашу страду,
Не иначе как волею горней,
Мы вскочили с тобой на ходу
В эту книгу, как в поезд, Григорий.
 
Нам давно б, задыхаясь, бегом
Хоть в билетную кассу, хоть зайцем.
…Поезд времени. Призрак - вагон.
Пассажиры, что ночью нам снятся.
 
Мы в обратном мелькании дней.
От колёс отлетают ошмотья.
Посреди дорогих нам теней
Молодеем дряхлеющей плотью.
 
Ну не снится ли нам этот бред,
Что в купе оказаться дерзнули,
Где великий Платонов сосед,
И трагический лирик - Жигулин?
 
Приглашают за столик присесть,
И судеб их покажутся знаком
Нам Платонова нищая снедь
И Жигулина смертная пайка.
 
Разговоров по-русски круги,
То смешных, то за души берущих.
- Выпьем, что ль, - говорит, - за стихи,
Белокурая девушка-грузчик.
 
Что ты, Гриша, опять затужил,
Мчась в былое лесами, полями?
Слышишь: песню запел пассажир,
Свесив голову меж костылями.
 
Всем движениям звёзд вопреки
Поезд мчит без гудов и без стука.
- Не раскинуть ли нам, мужики, -
Слышим мы, - по копеечке пульку?
 
Помнишь? Здесь он не гость впопыхах,
Наш товарищ по дружеской саге.
Он и в наших с тобою стихах,
Как в студенческой старой общаге.
 
Как в купе, мы в обложке одной
Неожиданной книжицы этой…
Поезд мчит нас дорогой сквозной.
И пока что с обратным билетом.