О железной дороге, о литературе и о себе

31 января 2020, 17:50 1665

Третьего февраля отметит 85-летний юбилей Почётный железнодорожник, Почётный ветеран железнодорожного транспорта России Марат Бендерский.

Дружная семья Бендерских. Фото из архива Бендерских.

О военном детстве, об эпохальных вехах в развитии железнодорожного транспорта в Мичуринске, семейных ценностях и литературном творчестве Марат Израйлович рассказал «Мичуринской правде» накануне значимой даты.

– В преддверии 75-ле­тия Победы, я не могу не задать такой во­прос: по возрасту Вы подходите под категорию «дети войны». А Вы вооб­ще помните войну?

– Когда началась война, мне было шесть лет, так что я многое помню. Папа – ка­питан Красной Армии. Мы жили на самой границе, в небольшом городке Жадове. Помню, папе дали отпуск и путёвку в санаторий на море. Я был счастлив – никогда не видел моря. Уже собрали вещи и ждали подводу, чтобы ехать на вокзал. Прибежал солдат: «Товарищ капитан, боевая тревога, вам необхо­димо немедленно прибыть в распоряжение полка».

Папа возмутился, он уже в отпуске, и кому-то оказал­ся нужен. «Побегу, узнаю, я быстро». Это «быстро» ока­залось четыре года, папу я увидел только после войны. Эвакуацией семей офице­ров занимался хромой ка­питан с палочкой. На нашей станции уже шли бои и нас срочно вывезли на другую станцию, где был сформи­рован из грузовых вагонов эшелон. Эшелон бомбили, поезд останавливался, все выбегали из вагонов, ложи­лись на землю, потом сани­тары подбирали раненых и мы ехали дальше. Мы были детьми, нам было интересно и весело, но мы сразу по­взрослели, когда при одной бомбёжке осколком убило маленькую девочку, с ко­торой мы недавно играли. Мы испуганно смотрели, как мама девочки несла её на руках и на траву падали кап­ли крови. Об этих пережи­ваниях я подробно описал в одном из очерков в моей книге «Не судите строго», из­данной в Санкт-Петербурге.

– Каким образом в тру­довой биографии появи­лись Мичуринск и локомо­тивное депо Кочетовка?

– В 1957 году я окончил Московский институт инже­неров железнодорожного транспорта по специально­сти «Тепловозы и тепловоз­ное хозяйство» и получил назначение на Приволж­скую железную дорогу в локомотивное депо Баскун­чак. В 1959 году на слёте молодых рационализаторов мы (из депо Баскунчак на слёте нас было четверо) познакомились с началь­ником локомотивного депо Кочетовка Юлием Алек­сандровичем Фёдоровым, впоследствии Героем Соци­алистического Труда. Фёдо­ров сказал, что депо меняет паровозы на тепловозы, а специалистов нет. Пригла­сил нас переехать на работу к нему. Переехать из степей Поволжья в Центральную Россию, да ещё на Москов­ско-Рязанскую железную дорогу, в состав которой тогда входило Мичуринское отделение дороги, казалось заманчивым, но было одно «но». На Приволжской мы по распределению и по тог­дашним законам три года не имели право покидать производство. Фёдоров ска­зал, что если мы согласны, то он решит эту проблему. Мы были согласны, и через две недели пришёл приказ Министра путей сообще­ния о нашем переводе. Вот так я и оказался в Мичурин­ске, где живу уже 61 год, проработав в Мичуринском отделении Юго-Восточной железной дороги на разных должностях 48 лет.

– Какие крупные фигу­ры помнятся по прошлой работе?

– Тут мне повезло. Мне посчастливилось встречать­ся, работать и дружить с талантливыми и очень инте­ресными руководителями высокого ранга. И начать хочу с первого начальника Мичуринского отделения Анатолия Никифоровича Карускевича, с которым мы встретились сразу по приезде в Мичуринск. О нас он узнал от на­чальника депо, решил по­знакомиться и пригласил к себе в кабинет. Карускевич встал из-за стола, медленно обошёл нас со всех сторон, поздоровался с каждым за руку и предложил присесть. Казалось, ему о нас хотелось знать всё. Мы напряглись, но искренняя заинтересо­ванность и участие с его стороны постепенно пре­вратили наш разговор в от­кровенную беседу. Не могу не рассказать о некоторых эпизодах, которые характе­ризуют его как вдумчивого руководителя, воспитателя и тонкого психолога. Анато­лий Никифорович регулярно встречался с молодыми спе­циалистами, интересовался успехами. Он постепенно на­чал выделять меня и Алика Железнова (сейчас на пен­сии, живёт в Кочетовке, быв­ший главный технолог депо). Особенно ему нравился кра­сивый, умный, спокойный и рассудительный Железнов. Когда формировалась деле­гация на Всесоюзный Съезд железнодорожников, туда по рекомендации Карускевича был включён Железнов. Как-то начальник Отделения при­гласил в кабинет только нас двоих, меня и Железнова. Мы терялись в догадках. В кабинете был начальник от­дела кадров Отделения Мяс­ников, бывший в недалёком прошлом первым секрета­рём Мичуринского горкома.

«В общежитии шумно, хорошо не отдохнёшь, а вы нам нужны бодрыми и ра­ботоспособными. Вот мы тут посоветовались и реши­ли предоставить вам по од­нокомнатной квартире. Мы как раз в Кочетовке сдаём дом», – и Карускевич внима­тельно посмотрел на нас. Я только потом понял, какими мы были молодыми, глупыми, наивными и непрактичными. Мы отказались. В общежитии нас всё устраивало и мы не готовы были обустраивать и убирать собственную квар­тиру. У начальника отдела кадров отвисла челюсть. «Ну вы даёте. Вам предла­гают, а вы воротите нос. А ведь потом могут и не пред­ложить», – сказал он.

Карускевич с улыбкой посмотрел на своего помощ­ника. «И это говорит бывший партийный функционер? Ты забыл лозунг партии «Кадры решают всё»? Когда надо бу­дет, они обратятся ко мне, а не к тебе, бюрократу».

Прошло несколько меся­цев, Железнов собрался же­ниться на девушке из обще­жития. Он решил попросить НОДа выделить им в обще­житии отдельную комнату и записался на приём. Вернул­ся, не понимая, что произо­шло. Начальник Отделения, не долго думая, пожелал ему семейного счастья, спросил, когда свадьба, открыл ящик стола, достал и вручил ему ключи от двухкомнатной квартиры из своего резерв­ного фонда как свадебный подарок. Свадьбу мы уже отмечали в новой квартире.

Когда я работал главным инженером депо, начальник депо А.Т. Таласов заболел и я исполнял его обязанно­сти. Февраль 1965 года, я только отметил своё тридца­тилетие. Неожиданно в депо приехал с ревизией ревизор по безопасности движения отделения дороги Козлов­ский. Он зашёл в кабинет и серьёзно сказал: «Ну что, давай начнём. Будем тебя серьёзно проверять и до­бросовестно искать недо­статки, а мы, ревизоры, это умеем, ты должен знать». И он с улыбкой посмотрел на мою реакцию. «Я думал, вы пришли поздравить меня с днём рождения, а вы – ис­кать недостатки», – буркнул я в ответ. «Когда и сколько вам исполнилось?» – «По­завчера, 30». Козловский звонит Карускевичу: «Анато­лий Никифорович, у нас про­блемы, у него, оказывается, юбилей, что будем делать?» Разговор длился несколько минут. Козловский положил трубку и внимательно посмо­трел на меня. «Товарищ НОД сказал, – медленно произ­нёс он и после паузы продол­жил, – подготовить приказ о поощрении исполняющего обязанности начальника депо месячным окладом. Ревизию перенести на дру­гой срок, так как после моей неблагодарной работы он вряд ли будет иметь осно­вание для такого приказа».

Вечером Карускевич по телефону поздравил меня лично.

Из начальников От­деления нельзя не вспом­нить Виктора Тихоновича Губанова, при котором я работал главным инжене­ром Отделения. Человек-ртуть. Успешно руководя текущими делами большого многогранного железнодо­рожного предприятия, он не мог усидеть на месте. Ему постоянно надо было что-то разбирать, переделывать, строить, реконструировать. Это входило в мои обязан­ности, но у него постоянно возникали новые идеи и он не давал скучать. Постепен­но я втянулся в его ритм. Невозможно вспомнить и перечислить всё, что мы построили и реконструиро­вали на отделении дороги. Причём большинство работ выполнялось собственными силами, в том числе и проек­ты. За сдачей домов в конце года был особый контроль. Квадратные метры нужны были всем: и дороге, и го­роду, и области. Это входило в мои обязанности. Конец года, запарка, а я подвернул ногу, и было очень больно наступать. Губанов взволно­ванно ходил по кабинету.

«Нашёл время ломать ноги. Я бы потом к твоему больничному дал тебе ещё 10 дней, отдыхай себе. А теперь? Нет, так дело не пойдёт. Я прикажу сделать носилки и тебя будут, как Карла ХII, носить по объек­там, но дома надо сдавать».

Что делать, после такого монолога пришлось хро­мать, но сдавать. Одним объектом мы гордились особо: первыми в Там­бовской области начали строительство в Кочетовке физкультурно-оздорови­тельного комплекса с бас­сейном, который успешно работает и сейчас.

– Это уже в Отделе­нии, а ведь раньше было депо?

– В первую очередь, конечно, Герой Социалисти­ческого Труда Юлий Алексан­дрович Фёдоров, который пригласил нас на работу в депо. О встрече с ним я по­старался подробно описать в небольшом очерке в свя­зи со 100-летием со дня его рождения, который в августе 2019 года был опубликован в «Мичуринской правде». В 1961 году Фёдорова сме­нил Аким Тимофеевич Тала­сов, деловой, требователь­ный и по-кавказски очень добрый осетин. При Тала­сове я работал сначала его заместителем по ремонту тепловозов, затем главным инженером, а позже, в 1969 году, сменил его на должно­сти начальника депо. Мы не только напряжённо работа­ли, но и по-человечески дру­жили. Если Фёдоров провёл большую работу по рекон­струкции и переводу депо с паровозной тяги на тепло­возную, то мы с Таласовым провели такую же работу по переводу депо уже на электровозную тягу. Как на­чальник депо А.Т. Таласов эту работу начал, как его преемник я эту работу завер­шил. За проведённую рекон­струкцию, подготовку кадров и организованный перевод депо с паровозов на тепло­возы Фёдорову присвоили звание Героя Социалистиче­ского Труда, мы с Таласовым, проведя такую же работу по переводу депо с тепловозов на электровозы, наработали только на орден «Знак Почё­та» (смеётся, прим. авт.).

Работая в депо, мне по­счастливилось встретиться и подружиться с талантли­вым изобретателем, насто­ящим самородком, заслу­женным рационализатором РСФСР Виктором Николае­вичем Андреевым. В каж­дом цехе были станки, при­способления, кран-балки, специализированный ин­струмент, изготовленные экспериментальной брига­дой по его чертежам и под его руководством. Без него мы вряд ли успешно завер­шили бы реконструкцию предприятия. Насколько я помню, об этом самородке Вами была подготовлена и выпущена специальная брошюра.

Локомотивное депо Ко­четовка в Мичуринске и в Тамбовской области – зна­ковое предприятие, почти на всех послевоенных съездах Коммунистической партии Советского Союза делегата­ми от области были маши­нисты депо. В те времена это было очень почётно.

– Почему же в депо не было машиниста Героя Социалистического Труда, как в Грязях, например?

– Потому что мы про­фукали!

– Как понимать – про­фукали?

– Так и понимать (смеётся). Областной комитет пар­тии выделил (так тогда это делалось) на Мичуринск кво­ту на одного Героя Социа­листического Труда. Усло­вие – это должен быть или машинист депо, или доярка учхоза «Комсомолец». Для решения такого важного вопроса в Мичуринск при­была секретарь областного комитета партии по идеоло­гии. В горком пригласили начальника депо Таласо­ва, секретаря партийной организации Гульшина и председателя профкома Давыдова. Тамбовская начальница, ничего не го­воря, развела всех троих в разные комнаты и по­просила каждого написать фамилии двух машинистов, достойных быть Героем Социалистического Труда. Когда она собрала запи­ски, оказалось, что не было ни одного совпадения, все написали шесть разных фа­милий. Секретарь обкома сочувственно посмотрела на растерянных деповских боссов: «Вывод один, доро­гие друзья, – у вас в депо на данный момент Героя нет». Героем Социалистического Труда стала доярка учхоза «Комсомолец» Шиповская.

– Недавно в Санкт-Петербурге в издатель­стве «Реноме» вышла ваша третья книга. Когда и почему инженер, руко­водитель вдруг начал за­ниматься литературным творчеством?

– Тут всё очень просто. Вышел на пенсию. Заску­чал. Купил компьютер. Попробовал печатать – понравилось. Задумался, что бы напечатать? Вспомнил о встречах со знаменитыми людьми, которые случались в моей жизни.

Я слушал в Бухаресте, как песню «Тоска по Родине» пел знаменитый Пётр Ле­щенко, был знаком с семи­кратным чемпионом мира по стоклеточным шашкам Исером Куперманом и знаменитым конферансье, первым мужем певицы Руслановой Михаилом Гар­кави. Полгода я жил в об­щежитии в одной комнате с первым мужем Лидии Фе­досеевой-Шукшиной, буду­щим артистом киностудии Довженко Вячеславом Во­рониным, на первом курсе института со мной в одной группе учился будущий знаменитый футболист, член сборной команды СССР по футболу, чемпион Европы Юрий Ковалёв, я видел живого Сталина и был свидетелем трагических со­бытий его похорон. Так что тем было достаточно, надо было только ухитриться с ними справиться. И конеч­но, раздобыв в архиве Вин­ницкого обкома партии материалы о работе под­польной группы, которой в годы войны руководил мой отец в составе Винниц­кой подпольной организа­ции, я решил обязательно написать об этом очерк. Так всё и началось.

– С этим всё ясно, а как в личной жизни?

– С этим тоже всё просто. Приехал на работу в Мичуринск, влюбился, женился и живу в нашем городе. Недавно с женой Любовью Викторовной Бендерской отметили золо­тую свадьбу. Вырастили двух дочерей. Дочери пошли по стопам мамы-хореографа, самодостаточные и успешно работают. У нас три внука. Старший закончил в Англии университет по специально­сти «Спортивный менеджер», причём учёбу оплатил сам за счёт гранта, полученного за научную деятельность. Сейчас работает в Москве в баскетбольной команде клуба ЦСКА. Средний увле­чён конным спортом, часто занимает призовые места в конкуре. Младший – за­ядлый шахматист, участник детских турниров в России и за рубежом. Так что у де­тей и внуков всё в порядке.

– Что бы Вы пожелали нашим читателям?

– 2020-й – год 75-летия нашей Великой Победы. Всем удачи, добра, благо­получия и чистого неба.