/images/banners/1120_180_2.jpg

Перед рассветом

20 января 2021, 09:48 587

В этом году исполняется 100 лет со дня рождения поэта фронтовой поры Василия Кубанёва. С нашим городом этого талантливого человека связывает то, что в течение двух лет (с 1937 по 1938 год) он вместе с семьёй проживал в Мичуринске, учился в средней школе №1, публиковался в газете «Мичуринская правда».

Мария Кубанёва-Калашникова и Валерий Аршанский в редакции "МП"

К сожалению, жизнь самобытного поэта оборвалась на самом взлёте. Память о Василии Михайловиче бережно хранит коллектив городской газеты, где с 1994 года ежегодно одноименная литературная премия присуждается лучшим внештатным авторам.
Предлагаем вашему вниманию страницы воспоминаний сестры поэта - Марии Михайловны (до недавнего времени частого гостя редакции), записанные писателем и журналистом, автором нескольких книг о Кубанёве, Андреем Объедковым.

- В Мичуринск Василий Кубанёв приехал вслед за отцом в августе 1937 года и поступил в 10 класс средней школы № 1. Жили Кубанёвы недалеко на втором этаже двухэтажного дома на квартире от конторы «Заготзерно». Младшую сестру Марию определили во второй класс железнодорожной средней школы № 48, которая была поблизости.

Жизнь Василия Кубанёва в Мичуринске была активной и разнообразной. Кроме занятий в школе он посещал литературный кружок, на зимних каникулах побывал в Ленинграде.
Друзья-ровесники Василия редко заходили домой к Кубанёвым. Из них сестра Мария Михайловна позже познакомилась с Тасей Шатиловой и Сашей Ткачёвым. В доме, где жили Кубанёвы, его ровесников не было.
С Тасей Шатиловой, которая училась на рабфаке, Вася познакомился благодаря тому, что она была юнкором «Мичуринской правды», а Вася после встречи с редактором газеты Алексеем Васильевичем Гребенниковым, которому показал свои стихи, получил задание: попытаться собрать литературную группу в редакции, посетить литературные кружки, в том числе кружок при заводе имени Ленина.
 Литработник редакции газеты «Мичуринская правда» Иван Иванович Воронцов:
- В школе № 1 преподаватель математики Владимир Дмитриевич Стариков очень был увлечён поэзией Владимира Маяковского и своими рассказами о встречах с поэтом сумел привить ученикам интерес к его творчеству. В результате Василий Кубанёв начал наряду с пушкинским и есенинским стихосложением осваивать новую манеру стихотворства. Стариков посоветовал ему прийти в редакцию. А меня просил провести его к редактору.
Алексей Васильевич Гребенников (ответственный редактор «Мичуринской правды»): - Иван Иванович предупредил меня об этом мальчике, признавшемся в стихах:
«Я уже не ходил под стол,
Но к ямбам, привыкшей с начала роста,                               

Не думал, что можно писать о простом
Так увесисто, жарко и просто.
Стихи его вошли, как живые
В мир неширокий мой,
А его самого я увидел впервые
В газете с траурной каймой».

Вот с тетрадкой этих стихов он и вошёл в мой кабинет. Нагнув голову, остановился у края ковра.
- Проходи! С чем пришёл?
- Пишу стихи.
- О чём пишешь?
- О жизни.
- Дай посмотреть.

Василий положил тетрадь на стол. Редактор принялся читать, сделал замечания. И отпустил. Сам подумал: «Зря раскритиковал, не придёт больше». А он через два дня принёс переделанные стихи.

Вот тогда я и поручил ему собрать литературную группу, назвал, где кружки работают, а ещё юнкоров нашей газеты назвал, в том числе Тасю Шатилову.
 О встрече с Васей на занятиях кружка в клубе завода им. Ленина рассказал Саша Ткачёв:
- Собирались мы после занятий, читали каждый своё, а потом обсуждали. Принёс и я свои заметки о ровесниках, о дружбе. Прочитал. Руководитель спрашивает у ребят:
- Что вам пришлось по душе, по уму, по характеру?
Все молчат. Тогда он обращается в угол:
- А ты Вася что скажешь?
И вдруг слышу одно слово:
- Не заело!

Ну, его, может быть, не заело, а мы начали спорить. И уже после спора Вася предложил Саше:
- Пойдём ко мне.
Поднялись на второй этаж дома, где он жил, прошли в его комнату, а на столе учебники, книги, блокноты, наброски. Послушал я про его замыслы о трёхтомной эпопее «Россия», о «Стихотворце», маме рассказал своей. Она обрадовалась, что такого друга встретил. А мне стало не по себе, побоялся, что помешаю ему своей дружбой. Прошло дня три. Стук в окно, часа два ночи. Вася у окна:
- Саша, ты не спишь? Пойдём пройдёмся, поговорим.
Вылез я в окно. И пошли почтовые ящики искать. Писем у него заготовленная пачка. А в один ящик не хочет опускать:
- Они одной девочке адресованы. Почтальон увидит, скажет: малахольный какой-то. Да я бы и при встрече ей всё это рассказал, но она на рабфаке учится и не очень к встречам расположена. Недавно в мичуринской газете её статья о Некрасове была. А мне спорной показалась мысль, что его читать легко. Вот и спорю в письмах.
- Так ты на рабфак проберись. После уроков.
- Попробую. А хочешь я скажу: есть у тебя дар божий?
- А как ты это узнаешь?
- Ну, вот опиши о себе с тех пор, как себя помнишь и до сегодня. Как мемуары всё равно.
Саше задание показалось заманчивым. Он два дня не ходил на занятия, старательно вспоминал своё житьё-бытьё. Через два дня передал Васе. Тот обещал прочитать дня за два.
- А как ты мне скажешь хорошо или плохо? - спросил Саша.
Если выйду в рубашке без пиджака, значит плохо. Если в пиджаке, застёгнутым на все пуговицы, значит - хорошо.
Через два дня едва открыл парадную дверь на лестницу Саша, как на него свалился комом Вася и зажал в объятиях. Когда Саша вывернулся, то увидел Васю в пальто, застёгнутом на все пуговицы.

Дружба с Тасей складывалась сложнее. И закончилась «Последним письмом». Хотя во множестве писем он делился с ней и замыслами, и впечатлениями о поездке в Ленинград.

Позвал его на зимние каникулы ленинградский учитель Владимир Дмитриевич Кошелев, познакомившийся со стихами Василия в газете «Будь готов!» Поездке предшествовала переписка ленинградца с мичуринским школьником.
Для поездки отец отдал Васе премию 200 рублей, полученную им в конце года на работе в конторе «Заготзерно» за хорошо подготовленный годовой отчёт.
В письмах к Тасе Шатиловой он рассказывал, как его встретили, как В.Д. Кошелев ходил с ним в Ленинградское книжное издательство, где в кабинете литературного сотрудника, работавшего с рукописями начинающих писателей, он обнаружил папку со своими письмами, адресованными Кошелеву. Директор издательства вручил Васе книгу стихов А.С. Пушкина, только что вышедшую из печати. Что касается других книг, то он купил их на отцовские деньги. А жил он все каникулы в семье учителей Кошелевых, у которых своих детей не было. По вечерам к удивлению, они составляли меню на следующий день. В один из вечеров, когда пришёл племянник Кошелева Миша, Вася читал стихи, говорил о своих замыслах. И услышал от Владимира Дмитриевича, что ни один самый гениальный человек в 16-17 лет не мог справиться с такими замыслами.
К сожалению, всё, что брат посылал Кошелеву в этом возрасте, не удалось найти в Ленинграде после войны. Видимо, в годы блокады было всё сожжено.
Книги брат привёз в мешке и, чтобы дотащить их до дома, прибежал за салазками.
Общение его с ленинградцами окрылило его настолько, что литература стала главным предметом его занятий, во вред всей остальной учёбе.
Учительница химии попросила у него домашний адрес, чтобы побеседовать с родителями, а он назвал ей адрес аптеки. После этого матери пришлось чаще общаться с учителями. Отец уже меньше вмешивался в дела сына.

* * *
ИДУТ В НАСТУПЛЕНИЕ СТРОКИ

 Летом 1938 года семья переехала в Давыдовку. Возможно, из-за отцовского желания переменой места внести в успокоение поведения брата. Кубанёвы не успели освоиться в новом месте, как отец, сославшись на необходимость отвезти в область бухгалтерский отчёт, уехал гораздо дальше - в Таганрог «на заработки». Такие отъезды были и раньше. Возможно из-за тревожности за то, что отец был «беглым» ссыльным. Вася пытался устраиваться на работу в Давыдовке. Но его здесь слишком мало знали. Единственное памятное событие в отсутствие отца была просьба к маме найти какую-то гадалку-цыганку, которая была известной в Давыдовке предсказательницей. От неё брат услышал, что его ожидает ранняя смерть.
За поддержкой и успокоением Вася уехал в Острогожск, где были и друзья по школе, и знакомые взрослые. Ему помогли найти частную квартиру над оврагом в Лушниковке. Домик, где сдали ему комнату и кухоньку с общим коридором от хозяев. Его приняли на работу в редакцию местной газеты. Так на свои плечи он взял заботы о семье. Мама устроилась чернорабочей на Mотороремонтный завод, а Марию приняли в третий класс.

С утра занятия в школе, мама на работе, Вася в редакции. Днём Маше доверили ходить в город за борщом и хлебом в столовую на улицу Крамского, вечером мама топила печку голландку, собирались вместе, затем Вася уединялся в комнате, зашторив дверь, а сестра с мамой укладывались на кухне рядышком с печкой. Вася по ночам что-то читал, писал. И однажды услышал стон сестры. Оказывается мама рано закрыла трубу и они обе угорели. Прасковья Васильевна пыталась вынести дочь в сенцы, но обе упали. Вася разбудил хозяйку, и девочку отливали холодной водой. Так они зимовали. А весной возвратился отец. Его приняли в «Заготзерно» и дали квартиру на улице Крамского. Несмотря на привезённые из Таганрога заработки, отец опять подрабатывал (сверх обычной бухгалтерской работы) тем, что переплетал документы по заказу разных контор, а с мамой в выходные мастерил чемоданы из фанеры на рынок. Мама вела домашнее хозяйство. Жизнь вошла в привычные «рамки». Вася из-за финансовых проблем так и не поступил ни в литературный, ни в сельскохозяйственный институты, как мечтал в школьные годы. Нужно было заботиться о семье.

* * *
22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. А уже 23 июня «Новая жизнь» опубликовала статью Кубанёва «На наших плечах судьба человечества!» Это оказалось верным до сих пор. А Василий прочувствовал это ещё до начала войны. В стихотворении «Я заболел» (1939 г.) он сказал:
Только теперь прояснело мне это,
Широкому сердцу стены узкие.
Ты читала сегодня газету:
Париж ещё французский.

Та же тревога за судьбы мира звучала в его душе после просмотра фильма «Александр Невский» и вылилось в вопрос:
А что ты сделал, чтобы защитить Родину?
Так появились стихи:
Ты думаешь мне каска не к лицу,
И плотная шинель не по плечу?

С этой тревогой он давно просился в армию, но его по состоянию здоровья не брали. И после его заявления 22 июня 1941 года об отправлении на фронт военком сказал:
- У тебя зрение - левый глаз - 80 процентов, а правый - 20. Как стрелять будешь?
- 80 и 20 - получается 100 процентов, - пошутил Кубанёв, и до 14 августа ежедневно ходил в военкомат, пока со слов сестры Марии Михайловны, не направили его в Борисоглебское авиационное училище, учиться на стрелка- радиста. Курсантов эвакуировали в Сибирь, где он и заболел в результате полётов. Шинель в 40-градусные морозы на земле не согревала, а в полёте была стуже вдвое, так как стрелок в отличие от лётчика находился в открытой кабине. После комиссования добирался 13 суток до Острогожска. Окончательно слёг в конце января, после редакционной поездки в район. 13 января 1942 года Василию исполнился 21 год, а в феврале - больничное лечение. Тогда не было лекарств, не хватало врачей. Поддерживала его мама тем, что носила дрова, чтобы топить палату.
- 6 марта 1942 года, - вспоминала сестра поэта Мария Михайловна  Калашникова  домой к Кубанёвым приехали врачи из госпиталя. Диагноз: абсцесс левого лёгкого. Мама вернулась из больницы вечером и по её напряжённому лицу и выдоху из самой груди: «Вася!» Мария поняла – брата больше нет.

Война обрушила на Острогожск и на них с мамой новые беды: оккупацию, сгоревшую от бомбёжки квартиру, где погибла обширная библиотека поэта, а главное - его первая книга, которую он готовил к изданию, его письма и дневники.

* * *
МОНОЛОГИ БОЛЬШОГО МАЛЬЧИКА

Творческое наследие Василия Кубанёва по крупицам стало собираться лишь после Великой Победы.
Первым, кому пришла мысль о том, что всё, осмысленное Василием, надо собрать, был Борис Иванович Стукалин. Когда был освобождён от оккупантов Острогожск (15 января 1943 года), он отпросился с фронта на два дня, чтобы найти свою маму и брата Серёжу. От них узнал о смерти Василия и разыскал Прасковью Васильевну и Марию Михайловну на улице Авдеевской в доме Марии Дмитриевны Поповой, которая приютила их от голода, нищеты.
Мама рассказала подробно о потере сына, а Марию, окончившую только шесть классов, Борис Иванович спросил:
- Когда Вася вернулся из Орска больным, у него были письма, стихи?
- Были. Две тетрадки!
И по настоянию Бориса Ивановича девочка вспомнила четыре строчки из стихотворения о сосне:
Вверх расти и зеленью цвести -
Это только жизни половина,
Сердце - это ведь не сердцевина,
И попробуй с ним не загрусти.

Он записал это в блокнотик. И ещё записал один отрывок:

Есть такие люди, что от лени,
Как от тени им не убежать.

Он всё это опубликовал уже после войны в 1955 году в сборнике «Перед восходом». Название первого сборника стало пророческим.
Тогда Мария Михайловна рассказала, что брат всё время болезни вспоминал своё пребывание в Орске не только в учебных полётах, но и во время болезни. Удивлялся, что врач его стихи записывал в историю болезни. Возможно, за неимением времени, и может из-за отсутствия бумаги.
Борис Иванович Стукалин ушёл на фронт, а Кубанёвы летом уехали к родным сёстрам отца в Тамбов (отец погиб в 1943 году на фронте).

И только в 1955 году от родных из Воронежа узнали, что по областному радио говорили о Васиной книге. Это помогло им найти Бориса Ивановича.

В ответ на запрос М.М.Калашниковой из Тамбова в Воронежский областной радиокомитет пришли два письма - от сотрудников радио и от Бориса Ивановича Стукалина с книжкой «В. Кубанёв «Перед восходом» и с просьбой «Выцарапать из своей детской памяти все имена, все адреса — может быть мы что-нибудь найдём».

С этой просьбы началась многолетняя работа по возрождению творческого наследия В. Кубанёва.

Первым именем, какое Мария Михайловна сообщила Борису Ивановичу Стукалину, было имя его одноклассницы и верной подруги Василька - Веры Клишиной. Она ещё до войны после окончания острогожской школы № 2 поступила в Ленинградский институт тонкой химии. В Острогожске жили её сёстры по адресу ул. Кузнецова, дом № 28. Они учительствовали в городе и районе, не покидая свой дом. Там они потом встретились, когда готовились новые издания книг Василия. Там Мария Михайловна подружилась с Галей, дочерью Веры, и так же со всеми родными Клишиных.

От них Борис Иванович узнал, что Вера после окончания института устроилась работать в городе Перово Московской области, что она сберегла чемодан с письмами Василька и увезла его с собой. Шесть раз Борис Иванович приезжал в Перово, видел эти письма, убеждал Веру, что сказанное в них Васильком нужно не только ей, но и всей молодёжи. Вера плакала и не отдавала рукописи. Только на шестой раз она отдала ему всё, что сберегла. В Воронеже началась подготовка первого сборника с названием «Идут в наступление строки». Московское издательство «Молодая гвардия» уже в 1958 году выпустило первое издание, на которое очень скоро получило из разных мест нашей родины отклики от молодёжи. «Быть таким, как Кубанёв - моя мечта!» - писал сержант из армии, или медсестра из районного городка: «Пришлите нам 10 книг Кубанёва, если можно!»

Поиски продолжались активно. Вторым адресом, какой Мария Михайловна Кубанёва-Калашникова сообщила Борису Ивановичу Стукалину - был Ленинград, Васильевский остров, где жил до войны Владимир Дмитриевич Кошелев. В январе 1938 года по приглашению Владимира Дмитриевича Вася-десятиклассник Мичуринской средней школы № 1 поехал на зимние каникулы. Знакомы они были «заочно» по стихам, которые Кошелев прочитал в печатных изданиях.

Третьим адресом и был адрес Саши, которого Марии Михайловне удалось разыскать уже с помощью Ивана Ивановича Воронцова, сотрудника «Мичуринской правды», помогавшего ей в 1956 году в поисках ровесников и друзей Василька.

К сожалению, второй адрес, то есть ленинградского учителя Кошелева не дал находок, так как Владимир Дмитриевич перед кончиной сжёг всё, что у него было - это было во время ленинградской блокады.
Четвёртый адрес обнаружил Николай Сергеевич Гамов во время экскурсии в Москве в музее им. В.И.Ленина. Он спросил у научного сотрудника Таисии Васильевны Панченко о том, чем была вызвана телеграмма, адресованная Ленину острогожскими крестьянами. Она пообещала объяснить после экскурсии, а закончив свою беседу с Н.С. Гаммовым тем, что знала в юности поэта-школьника из мичуринской школы № 1, и показала письма того времени, которые получила от Василька. Борису Ивановичу, приехавшему в Москву, чтобы увидеть и письма и адресата (Тасю Шатилову) Таисия Васильевна дала посмотреть письма, но не отдала, сославшись на то, что сама попробует подготовить книгу о своём друге юности.

Когда Марии Михайловне удалось познакомиться с Т.В. Панченко, они подружились. Таисия Васильевна дала М.М. Калашниковой на два дня почитать письма. Марии Михайловне удалось перепечатать письма на машинке и вернуть вместе с подлинниками Таисии Васильевны первый экземпляр копии, второй передать Борису Ивановичу, а третий - оставить себе. Письмами из Мичуринска был дополнен сборник Василька, подготовленный Б.И. Стукалиным, и издан в 1960 году в Москве, в издательстве «Молодая гвардия». Таисия Васильевна так и не сумела издать их отдельно, хотя дочери передали после кончины матери Марии Михайловне черновые наброски Таисии Васильевны вместе с письмами В. Кубанёва и копиями. Все они были переданы на хранение в личный фонд Василия Кубанёва в Центре документации новейшей истории города Тамбова. Издать их более полно удалось в 2001 году в Тамбове. Назвали сборник «Монологи большого мальчика».

Конкурс Лидеры интернета