Центр продовольственной безопасности

04 августа 2016, 08:21 1107

Издавна жители практически каждого населённого пункта Козловского
уезда специализировались на изготовлении того или иного товара.

© Мичуринская правда - http://www.michpravda.ru/ (08/04/2016 - 09:20)

Во дворе купцов Кожевниковых на улице Набереженой.

Так, в селе Круглом селяне занимались бондарным производством. Из соснового, дубового и осинового леса они делали кадушки, лохани и бочки. В селе Большая Гавриловка изготавливали мебель, телеги и сани. В Панской слободе процветало кузнечное ремесло, а в селе Жидиловке - гончарное производство. В селениях вокруг Козлова женщины вязали чулки, которые продавались главным образом в Москве. Однако, кроме различных кустарных промыслов, жители ряда населённых пунктов уезда активно занимались сельским хозяйством: они выращивали и продавали различные фрукты и овощи. Некоторые из них, например, сёла Стаево и Красненькое, расположенные всего в шести верстах от города, даже прославились производством ягод. Да так, что скупщики, приезжая сюда во время цветения кустарников, осматривали их и заключали сделки по оптовому приобретению урожая на корню. При этом самые расчётливые из крестьян отводили садовой землянике или малине огромные площади.
Спрос на ягоду в уезде существенно вырос с появлением железнодорожного сообщения. Ягоду всякого наименования вдруг стали покупать почти целыми вагонами, что и вызвало увеличение ягодных плантаций. Жители окрестных слобод стали активно разводить садовую землянику, малину и крыжовник. Не считая Стаево - старинного ягодного центра, этот промысел развился в сёлах Турмасово, Лежайке, Устье, а также в Донской, Борщевской и Хмелевской слободах.
Производство ягод на рубеже XIX-XX веков стало настолько выгодным, что в Борщевской слободе крестьяне даже сдавали общественные полевые земли в аренду, но
с условием, чтобы новые арендаторы за свой счёт их огораживали, пахали, удобряли и в дальнейшем насаждали на них исключительно малину.
С неменьшим старанием жители Козловского уезда занимались выращиванием и различных бахчевых, огородных и полевых овощей. К бахчевым они относили огурцы, свёклу, брюкву, и репу с картофелем; к огородным - капусту, лук и все пряные; к полевым - почти одну морковь. Триумфальным шествием по нашим чернозёмным полям разнообразных овощных культур местные жители были обязаны выходцам из Ярославской губернии, ставшим первыми учителями-практиками огородного промысла в уезде с конца 1870 года. По их примеру морковь и репу козловцы вместо огородов стали сеять в поле, а огурцы на бахчах вытеснили дыню и арбуз.
Наибольшее значение для уезда имели огурцы и капуста. При этом цена на огурцы редко опускалась ниже 15-20 копеек за меру*, а в течение сезона колебалась в пределах 40-70 копеек. Весь урожай огурцов расходился на местном рынке. Если цена на огурцы была доступной, то их запасало крестьянство, насаливая четвертные кадки к осенним праздникам и свадьбам. А если высокой, то крестьяне старались приналечь на капусту или мелкие дешёвые арбузы, покупая их по одному рублю за 100 штук. А вот капуста на рубеже веков была не столь чувствительна к рыночной конъюнктуре. И дело всё в том, что перевозку на дальние расстояния она переносила практически без порчи. К примеру, в 1899 и 1900 годах капусту из уезда вывозили вагонами в Москву, Саратов, а также по Ряжско-Моршанской дороге. При этом, несмотря на накладные расходы, сопряжённые с перевозкой, капуста всегда продавалась с выгодой для местных предпринимателей,
хотя сами они являлись всего лишь перекупщиками, уже уплачивая некоторую прибыль в пользу производителя-огородника.
В 1899 году капуста на корню стоила у нас 10 копеек за пуд с учётом погрузки в вагон.
Спустя год цена повысилась до 25 копеек за пуд. Тем не менее потребность в ней в
октябре была так высока, что московские скупщики готовы были существенно поднять закупочную цену.
Исстари капустными огородами славились в уезде сёла Хмелевое и Борщевое. Торговля здесь шла исключительно на грядки. При этом цена устанавливалась на глазок по количеству тугих кочанов. Затем капуста самим же покупателем рубилась, укладывалась в телегу и отвозилась во двор. Партия очищенных кочанов затем доставлялась в Козлов, хотя под городом имелась своя «золотая поляна», где товар предлагался исключительно с веса и с доставкой на дом.
Обилие вокруг Козлова огородов, парников и грядок даже позволило отчасти решить такую извечную городскую проблему, как очистка улиц. Примерно с 1888 года уличный навоз стал пользоваться у горожан-огородников небывалым спросом. В связи с этим каждой весной полиция внимательно следила, чтобы обыватели сгребали тающий
щедро унавоженный снег в кучи, которые немедленно вывозились добровольцами-извозчиками на санях и телегах.
Но, пожалуй, самым массовым промыслом на рубеже веков в Козловском уезде стал яичный. Наиболее успешным в этом сегменте уездной экономики стало село Хмелевое, в котором в начале прошлого века проживало около шести тысяч душ обоего пола.
«Хмелевое - родоначальник яичного промысла в Тамбовской губернии, - отмечали современники. - Оно лежит на бывшем скотопромышленном тракте, по которому прежде проходили неисчислимые гурты степных быков, направляющихся в Москву». Постоянные сношения с жителями отдалённых воронежских, донских и астра-
ханских степей, поездки туда с козловскими прасолами для закупки скота, наглядное знакомство с патриархальной жизнью деревень и сёл, разбросанных к югу от Козлова, выработали в жителях этого села прекрасную торговую смекалку.
В 1880-х годах в Козлове обосновалась первая контора одной из иностранных фирм для закупки куриных яиц. После того как был брошен клич об открытии у нас новой оптово-закупочной конторы, первым на него отозвалось Хмелевое. Ранней весной, ещё до схода снега и наступления весеннего половодья, потянулись по уезду повозки - первые ласточки яичного промысла. В отдалённых от города деревнях эти повозки с мужиками, скупающими яйца, произвели необычайное волнение. Как-никак, а в марте у самого посредственного хозяина скапливалось два-три десятка яиц. Не имея никакого сбыта, яйца эти шли исключительно на еду. И вдруг яйцо сделалось товаром, за него стали предлагать деньги. Действительно, удивляться было чему.
Старожилы рассказывали, что изначально жители Хмелевого яйца даже не скупали, а выменивали. Как практичные люди, знавшие деревенский быт, они везли с собой кучу всевозможных иголок, булавок, тесёмок, колечек, серёжек, мыла, румян, поясов,
платков и кружев. Это было золотое время как для яичников-скупщиков, так и предста вителей иностранных фирм. В восторге были и бабы, нашедшие сбыт товару, который
до сих пор истреблялся лишь сытым деревенским брюхом.
Со временем вместо одной конторы в Козлове открылось две. Потребность в яйцах увеличилась, прибавилось и число скупщиков. В свою очередь и бабы стали сбывать товар не в обмен на мыло да тесёмки, а на наличные деньги. Впоследствии жители
Хмелевого даже завели в отдалённых сёлах своих агентов в лице богатых мужиков, лавочников и церковных старост. А для сортировки, упаковки, хранения яиц в окрестностях Козлова появились специальные предприятия, занимавшиеся даже экспортной деятельностью.