История в письмах и фотографиях

22 сентября 2015, 23:00 1731

Я живу в железнодорожном посёлке Кочетовка. Из окон нашей квартиры хорошо видна станция: движущиеся поезда, здания и сооружения вагонного депо, высоковольтные провода и осветительные вышки. Я засыпаю и просыпаюсь под стук колёс. Однажды вечером родители и я с младшей сестрёнкой, гуляя по улице, поднялись на переходной мост и смотрели на стоящие в парке вагоны, на переключающиеся семафоры. Папа что-то рассказывал о своей работе и вдруг показал на один из участков железнодорожных путей. Здесь во время реконструкции станции (это было в 2005 году) были обнаружены неразорвавшиеся снаряды времён Великой Отечественной. Разговор об этом случае продолжился дома, так что ночью мне приснились летящие самолёты с фашистскими крестами, взлетающие обломки разбитых составов, трассирующие огни зениток и выбегающий из дома наскоро одетый папа. Он крикнул: «Быстро в подвал! Бомбёжка!» От страха я проснулась… Утром после беспокойного сна я попросила маму рассказать о её дедушке, который был на фронте. Она достала из шкафа старый альбом с тёмной обложкой…
 

© Мичуринская правда - http://www.michpravda.ru/ (09/22/2015 - 14:10)
© Мичуринская правда - http://www.michpravda.ru/ (09/22/2015 - 14:10)
© Мичуринская правда - http://www.michpravda.ru/ (09/22/2015 - 14:10)© Мичуринская правда - http://www.michpravda.ru/ (09/22/2015 - 14:10)

Встреча
с прадедами

Оказалось, что у нас дома хранятся письма и фотографии из далёкого прошлого. Дрожащими руками я взяла полуистлевший маленький треугольник, боясь, что он рассыплется от прикосновения. Кстати, письмо уместилось у меня на ладони. Оно адресовано моему прадеду (дедушке папы). Его брат, Андрей Михайлович Попов, погибший в конце декабря 1942 года, пишет:
«6.12.42. Письмо. Добрый день или вечер, брат Иван Михайлович, с приветом к вам Андрей Михайлович. В первых строках моего письма я сообщу о том, что я перешёл в тыл км на 50, но скоро должен ещё глубже перейти в тыл ближе к дому. Адрес не изменился. Живу я хорошо. Одет и обут в зимнем обмундировании. Кормят хорошо, по 100 гр. водки дают. А затем до свидания, остаюсь жив и здоров, того вам желаю. Погода у нас хорошая. Морозы 6-8 С. Привет Нюре, Вале, Люсе, Лиде. Передай привет крёстной и дяде Ване, Жене. Передай привет дяде Стёпе, Жене, Сане, Клавдии, Юрию. И остальным родным и знакомым».
Как и многие солдаты, не желая расстраивать близких, мой прадедушка не пишет о трудностях и физических страданиях. (Известно, что письма из действующей армии изымались целиком, если в них описывались конкретные факты и реальные сложности фронтовой жизни, негативные примеры взаимоотношений между бойцами и командирами, содержались жалобы). Назвав всех родственников по именам, он простился с ними навсегда. Я обратила внимание на дату и поняла, что жить ему оставалось считанные дни.
Письмо сохранила моя прабабушка, Анна Тимофеевна Попова (в девичестве Тюняева). Всю свою жизнь она также берегла письмо-похоронку на своего брата, датированное 19 апреля 1940 года и присланное из штаба (НКО-СССР) войсковой части № 8966 за № 1904 из города Борисполя Киевской области. Как тяжело читать строки о невосполнимой потере близкого человека.
«Уважаемый тов. Тюняев Н. На Ваше письмо сообщаем: военнослужащий Тюняев Владимир Тимофеевич пал смертью храбрых в боях за социалистическую родину с белофинской сволочью. Ваш брат убит вражеской пулей 15.2.40 года и похоронен в братской могиле на поле боя в северной части Ладожского озера на острове Максиман-Сари. Память о вашем брате будет вечно жить в сердцах всего советского народа как о борце за свою родину, за великое дело Ленина-Сталина. Личные вещи вашего брата будут высланы Вам в ближайшее время.
С уважением к Вам. Начальник 1-й части. Мл. лейтенант Кравченко».
Так война для многих семей нашей многострадальной страны началась задолго до 22 июня 1941 года.
О прадеде Иване Михайловиче Попове мне рассказала бабушка, Галина Ивановна Казначеева, пенсионер-железнодорожник. Её отец родился 5 марта 1910 года в селе Изосимово Тамбовской области. Учёба его была короткой (всего 4 класса и железнодорожное ремесленное училище), зато стаж составил 60 лет. И.М. Попов трудился в кузнечном цеху на станции Кочетовка Московско-Рязанской железной дороги. На фронт его не отпустили (дали бронь), но и в тылу оказалось не легче. После регулярных бомбёжек станции кочетовцам нужно было в короткие сроки восстанавливать разбитые паровозы и вагоны. Трудовые заслуги прадеда отмечены государственными наградами. Но он остался в неоплатном долгу перед братьями: Андреем, погибшим на войне, и Павлом, вернувшимся домой живым. Помнил он и своего друга, Владимира Тимофеевича Тюняева, брата жены.

Военные снимки

А теперь вернусь к истории жизни маминого дедушки, о котором мне хотелось узнать. Я сейчас вижу на фотографиях красивых юношей в военной форме и читаю короткие подписи, которые сделал Иван Семенович Ламонов. Это тоже письма, фронтовые письма, присланные родителям и невесте. Сколько беззаветной любви и душевной теплоты звучит в них!
И.С. Ламонов родился 28 декабря 1923 года, до войны закончил 7 классов и работал в колхозе. Восемнадцатилетний деревенский парень просился в действующую армию, но в военкомате ему отказали. В 1943 году по окончании Челябинского артиллерийского училища был направлен на Ленинградский фронт, где служил минометчиком. Выпало на его долю и в разведку ходить, и «языка» брать, и два ранения получить, и в 1945 году в Берлине расписаться на стенах Рейхстага. Он награждён орденами Красной Звезды, Отечественной войны I степени, медалью «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».
На одной из фотографий прадед изображён среди безусых боевых друзей у ворот деревянного сарая, занавешенных плащ-палаткой. Все они в полевой форме: гимнастерка с ремнём, пилотка и ботинки с обмотками. Он писал 15 мая 1943 года: «Память о 249-й Эстонской стрелковой дивизии. Калининградская область, дер. Никулино». А вот на маленьком портрете, отправленном родителям в тот же день, всё по-другому: парадная форма, бинокль на шее и пышно зачесанные назад волосы. «На долгую память родителям от младшего сына Вани в годы Отечественной войны. Если не будет встречи, то пусть останется последней памятью и последним воспоминанием о вашем младшем сыне». Название фронта и деревни военная цензура зачеркнула химическим карандашом, потому что не допускались указания на точные места боевых действий, их подлинный характер, описания видов вооружения, номера и названия войсковых соединений, имена, звания, должности командиров, сослуживцев. О скольких таких же защитниках Отечества, ушедших на войну, подобные портреты, присланные матерям и отцам, стали последним воспоминанием?!
Старший лейтенант и коммунист И.С. Ламонов закончил войну только в 1947 году в Померании (Германия). Оттуда в 1946 году присланы на родину два одинаковых снимка: один родителям, а другой невесте, Клавдии Степановне Чиркиной (моей прабабушке) с подписью: «На долгую память любимой Клаве от Вани. Пусть этот снимок заставит тебя больше беспокоиться о скорой встрече. Лучше вспомнить и взглянуть, чем взглянуть и вспомнить. Помни, что стремлюсь к нашей встрече, которая скоро должна быть». Клава Чиркина всю войну ждала своего будущего супруга, за которого вышла замуж в 1948 году.
Любовь и верность Клавдии и Ивана прошли через суровые испытания военного лихолетья. Идя по жизни рука об руку, деля печали и радости, они вырастили двоих сыновей и дочь, встретили полувековой рубеж семейной жизни. В 1999 году прадедушки не стало.

Память храня

Сохранилась в альбоме и довоенная фотография, подписанная в Киеве 15 февраля 1940 года. На ней три молодых лётчика в парадной форме смотрят друг на друга. Один из них - Пётр Степанович Чиркин. Он прислал общий портрет на память родной сестре Клаве. Наши родственники передали мне ксерокопию статьи «Во славу Родины, за честь Отечества», опубликованной в газете «Наше слово» 5 мая 1995 года к 50-летию Победы. Учитель истории Хоботовской школы, основываясь на воспоминаниях Виталия Семёновича Слюнкина, написал о нашем земляке, совершившем 22 июня 1941 года наземный таран вражеской техники за несколько дней до знаменитого подвига Николая Гастелло.
Старшим лейтенантам В.С. Слюнкину и П.С. Чиркину, служившим во Львовской области, к середине первого дня войны в условиях неразберихи и непонимания произошедшего командование полка дало задание провести воздушную разведку, чтобы определить направление движения немецких войск от границы. «Я был ведущим, - пишет В.С. Слюнкин. - Мы вылетели на самолётах И-153 («Чайка») и взяли курс в сторону границы. Не долетев до границы, мы обнаружили движение большого количества войск - артиллерии и танков, идущих по дорогам в сторону города Стрыя. Наши самолёты были сильно обстреляны зенитной артиллерией. Я дал команду Чиркину развернуться и идти на свой аэродром, но в какое-то время самолёт Чиркина исчез. Я развернулся и увидел, как Чиркин направил свой самолёт на колонну и врезался в неё. Самолёт взорвался. Этим тараном Чиркин нанёс значительный урон противнику и задержал на некоторое время продвижение фашистов. Видимо, П.С. Чиркин был тяжело ранен, и, видя, что до своего аэродрома не долететь, принял такое решение».
В.С. Слюнкин доложил обо всём командованию полка. Но осталось неизвестным, узнало ли вышестоящее начальство о подвиге П.С. Чиркина. В послевоенные годы свидетель подвига неоднократно обращался в Министерство обороны СССР с ходатайством о награждении своего боевого товарища посмертно. Министерские архивисты отказались рассматривать запрос за давностью лет. Но в селе Лисятичи установлен памятник воинам-лётчикам, где выбита фамилия П.С. Чиркина, и одна из улиц названа его именем. Сохранились ли они в связи с последними ужасными событиями на Украине?